«Моя мать была как бы «ее королевское величество». Дочь Марлен Дитрих рассказала правду о жизни актрисы

Когда Мария Рива написала книгу о матери, поклонники Марлен Дитрих устроили грандиозный скандал. «Биография матери — не дочернее дело», — заявляли фанаты, упрекая Марию в том, что Дитрих якобы умерла от горя, прочитав мемуары единственной дочери (забывая, что актриса скончалась в возрасте 91 года от проблем с почками).

Книга Ривы не претендует на документальное описание беспристрастного историка. Безусловно, это не просто биография матери, но и история ее собственного взросления и становления на фоне материнской славы и искусства. Воспоминания уникальны тем, что основаны на огромном количестве документов из семейного архива: письмах, телеграммах, записках и дневниках Дитрих. Да, дневники тоже не всегда надежны, но Марлен вела их с десяти с половиной лет, когда тетушка подарила ей на Пасху «тайный подарок — маленький дневник в красном сафьяновом переплете с золотым тиснением».

В книге Ривы столько подлинных документов и воспоминаний, что Марлен Дитрих в любом случае не остается просто великой звездой Голливуда, секс-символом эпохи и неподражаемой законодательницей мод — сквозь ее тексты и слова дочери видна женщина, противоречивая, страстная, безусловно, талантливая и далеко не всегда счастливая. Мария Рива старается быть беспристрастной, отдавая дань уважения таланту Марлен и той силе, с которой Дитрих развернула к себе лицом невероятно бурную эпоху, в которую ей пришлось жить. Рива начинает рассказ с юности деда Луи Дитриха — аристократа и плейбоя — и его женитьбы на бабушке Йозефине, не способной обуздать деда и вымещавшей впоследствии все эмоции на дочерях. Она показывает упрямую девочку с сильным характером, амбициозную молодую актрису, которая занималась своим делом, пусть ее мать и приравнивала актеров к ворам и бомжам. Она показывает роковую женщину, которая бросила вызов мироустройству и заставила всех подражать себе.

С разрешения издательской группы «Азбука-Аттикус» Forbes Woman публикует фрагменты книги Марии Ривы «Жизнь Марлен Дитрих, рассказанная ее дочерью».

Реклама на Forbes

Я всегда знала, что моя мать особенная. Почему — так вопрос не стоял. Просто особенная, и все, это так же естественно, как холод зимой и тепло летом. Она управляла чувствами, которые к ней питали люди. Я часто видела в парке маленьких девочек, которые обнимали своих мам, брали их за руку, прижимались к ним. С моей матерью этот номер бы не прошел. Не то чтобы она оттолкнула меня или рассердилась бы, если бы я так поступила. Я просто не смела, пока она не даст позволения. Моя мать была как бы «ее королевское величество». Когда она говорила, все слушали. Когда она двигалась, все смотрели. В трехлетнем возрасте я совершенно определенно знала: моя мать не просто мать, нет, я принадлежу королеве. Как только это уложилось у меня в голове, я стала вполне довольна своей судьбой. Лишь много позже я начала тосковать по настоящей матери, какая есть у нормальных людей.

<…>

Раз на холодной утренней заре она ворвалась ко мне в комнату, зажгла свет, протянула мне гаечный ключ, бросив: «Сама!» — и принялась лихорадочно рыться в ящике для игрушек. В одну сторону полетел тряпичный кролик, в другую — клоун, кубики, мячики; все было перевернуто вверх дном. Она повернулась ко мне, и в ее взгляде читался упрек: «Это твои проделки!»

— Где он? Ты его брала?

Совершенно ошарашенная спросонья, я промямлила:

— Кого?

Что, вероятно, прозвучало очень виновато.

— Ты знаешь кого! Моего негритенка! Куда ты его подевала?

— Мутти, я никогда с ним не играю. Мне же не разрешают. Но он был у Папи…

Она так и вскинулась:

— Папи! У тебя мой негритенок!

И выбежала вон. Теперь достанется отцу! Я совсем не собиралась ябедничать, но я просто видела, как он поправлял травяную юбку на мамином войлочном дикаре. Чуть позже, когда она быстрым шагом вела меня по темной улице, чтобы забросить к бабушке, черная кукла торчала у нее, плотно прижатая, из-под мышки. Черный дикарь неизменно сопровождал Дитрих повсюду. Он был ее амулетом на протяжении всей жизни — профессиональной. В обычной жизни его место занимала астрология.

<…>

В апреле 1929 года в одной берлинской бульварной газете появилась статейка, где о Марлен Дитрих упоминалось параллельно со шведской актрисой, уже ставшей звездой Голливуда. Возможно, это был самый первый раз, когда имя Дитрих прозвучало рядом с именем Греты Гарбо, и более чем вероятно, что именно эта параллель попала в поле зрения Paramount. Свирепое соперничество между студиями было вполне оправданно. Их власть и престиж целиком зависели от подконтрольных им талантов. Поскольку Metro-Goldwyn-Mayer владела Гретой Гарбо, все остальные крупные студии лихорадочно искали для себя грандиозную креатуру: в ореоле чужестранной тайны, с европейской утонченностью, гипнотическим акцентом и по возможности с высокими скулами и томными глазами, — с помощью этого набора можно было бы перещеголять MGM по части кассовости. Вполне вероятно, что еще больше, чем великолепные ноги и сексуальный пояс с подвязками из «Голубого ангела», на решение Paramount выполнить запросы Дитрих повлияло ее магическое сходство с Гарбо.
В силу той же установки на победу в состязании полнокровному честному таланту суждено было превратиться в загадку по имени Марлен Дитрих. Можно только строить предположения, чем она могла бы стать, если бы ее дарованию позволили развиваться в тональности «Голубого ангела», где она блеснула непревзойденной манерой игры.

Чем она могла бы стать? И чем она стала благодаря обожанию блестящего имиджмейкера, алчности студийной системы, а пуще всего — благодаря собственному нарциссизму? Ее так тщательно лепили: эффектные крупные планы, вуали, туалеты, ноги, ни к какому полу не привязанная сексуальность, эта изумительная — всегда ошеломляющая — красота, — пока рукотворные образы не подменили изначальное естество. На протяжении ее профессиональной жизни бывали редкие моменты, когда снова просверкивала искорка из «Голубого ангела», но никогда больше ей не суждено было разгореться. Через некоторое время Дитрих перестала даже отмечать эти моменты. Легенды не нуждаются в поисках утраченного, они всегда живут в настоящем.

Реклама на Forbes

<…>

Хотя могущество славы моей матери сильно облегчало переговоры о контрактах, отцу все же пришлось потрудиться, чтобы убедить немецкую фирму грамзаписи разрешить немецкой звезде записываться во Франции, и это было большой удачей. Каким фальшивым предлогом он воспользовался для того, чтобы матери не пришлось ехать работать в Берлин, я так и не знаю. Ситуация, надо полагать, была очень деликатная. Гитлер стал германским канцлером, присутствие беженцев уже ощущалось, и повсюду ходили слухи о личных трагедиях, однако пока что об этом никто особенно не беспокоился, кроме тех, кому ситуация угрожала непосредственно, и тех — совсем немногих — кто на самом деле понимал доктрину «Майн кампф» и ужасные последствия ее претворения в жизнь. Слава богу, мой отец был одним из этих немногих просвещенных. Без его совета моя жизнь и жизнь Дитрих могли сложиться совсем по-другому. К чести ее, надо сказать, она увидела правду в том, что он ей говорил, и не спорила с решимостью отца любой ценой удержать ее за пределами Германии.

Однако ее политический опыт, столь превозносимый во всем мире — утверждают, что она еще в начале тридцатых годов была чуть ли не ясновидящей, — был обязан своим существованием наставникам, а вовсе не ее интуиции. Впрочем, так бывало всегда: стоило Дитрих воспринять какую-либо идею, она сразу же делала ее своей собственностью с таким душевным жаром, какому позавидовала бы сама Жанна д’Арк.

Теперь она стала покровительницей художников, бежавших из Германии. Эта роль ее устраивала, и она играла ее великолепно. Тот факт, что она была пруссачкой, лишь укреплял положение и подчеркивал ее гуманность. Используя моего австро-чешского отца в качестве мажордома, Дитрих правила своим двором в изгнании, и в нашем версальском отеле процветал маленький Берлин. Ее старый приятель Шполянский, Холландер, наш гений песен из «Голубого ангела», композитор Петер Кройдер и его аранжировщик Ваксман, работавшие с ней над новыми песнями, — они и многие другие приехали, их приняли, дали им пристанище, накормили, одарили советами и утешениями.

Круассаны и разукрашенные куриные грудки исчезли, и, благодаря великолепному ноу-хау моего отца в вопросах совершения покупок, их место на причудливо разрисованном цветами фарфоре заняли бейглы, куриная печенка и копченая белая рыба. В то время как шеф-повар отеля Trianon Palace рвал на себе волосы, у матери работала лучшая во Франции еврейская закусочная. Теперь я слушала новоприбывших беженцев, ощущала их страх и ужас, тоску по дому и по родине, но по большей части все это мне казалось, даже в мои восемь лет, абсолютно невероятным. Они произносили странные новые слова: «нацисты», «СС», «гестапо», которые я тщетно пыталась найти в словаре. Когда я спрашивала Тами, что они значат, ее охватывало такое беспокойство, что я отставала. И вот однажды днем меня оставили одну на половине отца, и я отправилась в его кабинет поискать книгу, о которой все время упоминали. Найдя ее, я устроилась в высоком епископском кресле и приготовилась прочесть «Майн кампф». Конечно же книга оказалась слишком трудной, но я нашла несколько знакомых слов; «еврей» — это слово я слышала часто, оно всегда произносилось с оттенком презрения, как в тот раз, в Берлине, когда мать впервые поиздевалась над приставкой «фон» фон Штернберга.

Некоторые слова я раньше никогда не слышала, например «ариец». Я искала другие слова, когда вдруг услышала в холле голос отца. Поскольку никому не позволялось без разрешения входить к нему в кабинет, я быстро поставила тяжелую книгу точно на то место, откуда взяла, и убежала.

<…>

Реклама на Forbes

Шеренга одинаково высоких, одинаково красивых мужчин стоит по стойке смирно. Фон Штернберг кричит: «Мотор!»

Она материализуется. Стоит и смотрит, как никто никогда не смотрел — и никогда уже не будет смотреть. Она не просто прекрасна, не просто Дитрих — это слабо сказано! Китайская ваза эпохи династии Мин, картина Моне, «Давид» Микеланджело. Единственная и неповторимая, непревзойденное произведение настоящего искусства. Она слегка наклоняет голову вбок, осматривая строй своих фаворитов, медленно, очень медленно поднимает и опускает глаза, на мельчайшую долю секунды задерживая взгляд на том, что ниже талии, покусывая соломинку, которую держат ее чувственные губы, — и творит историю кинематографа!

Этот образ — Дитрих в высокой норковой кубанке, осматривающая свою гвардию, — стал своеобразной визуальной эмблемой «Кровавой императрицы»; для «Голубого ангела» такой эмблемой была Дитрих в поясе с подвязками и белом атласном цилиндре. Только когда я стала много старше, до меня дошло, что она и в эту сцену сумела привнести струю своего особого бисексуального эротизма. Знаменитая шапка и спрятанные под ней гладко зачесанные назад волосы делали ее похожей на красивого мальчика. Ее опущенные в этот момент глаза стали настоящей актерской находкой. Тот факт, что моя мать «не ведала, что творила», всегда изумлял меня. Я долго не верила в это. Ну как же она могла не знать, что делает? Взгляд невинного юноши вниз, будто бы на приключившееся возбуждение плоти, — это ведь не могло выйти само собой, такое надо придумывать! Но нет! Когда спустя много лет я наконец решилась спросить маму, она ответила:

— Ты шутишь! О чем ты говоришь? Я играла Екатерину Великую — при чем тут лицо юноши? Разве можно надевать такую меховую шляпу поверх девичьих локонов? Это выглядело бы просто смешно на экране, вот я и убрала волосы… И получилось прекрасно. Ты же видела мои фотографии, которые Джо сделал тогда, — прелесть! Вообще все шляпы, из-под которых свисают волосы, выглядят глупо.

Дитрих ввела в свой имидж гибридную сексуальность еще задолго до того, как общество стало толерантным. И как всегда, она ничего не заметила! Удивительные вещи случались у Дитрих сами собой!

Реклама на Forbes

<…>

К 1982 году ноги у Дитрих совсем отказали. Она уже не могла встать, даже если бы захотела. С присущим ей упорством она довела начатое до конца. Теперь у нее был убедительный предлог отгородиться от мира. Марлен Дитрих без ее прекрасных ног? Это немыслимо… такую правду следует прятать в кровати, за толстыми стенами. Она начала готовить странные блюда на отцовской горелке, которая стояла рядом с кроватью. Когда горелка испортилась, заказала в хозяйственном магазине древнюю электроплитку. Шнур от нее вместе со шнурами шести других электрических приборов тянулся по заляпанному ковру рядом с ведрами для мочи. Мое воображение рисовало самые ужасные сценарии, результаты неосторожного обращения с электричеством. Я купила ей огнетушитель, попыталась научить им пользоваться, написала инструкции большими черными буквами и прикрепила к матрасу. Понимая, что, если начнется пожар, моя мать будет слишком пьяна и не сможет прочесть инструкции или вспомнить, как пользоваться огнетушителем, я настояла, чтобы она научилась сползать с кровати и забираться в инвалидное кресло, которое по моему указанию все время находилось в комнате.

— Мэсс, я хочу, чтобы ты могла в случае пожара выбраться отсюда самостоятельно. Если ты не позволяешь никому спать в твоей квартире,  то по крайней мере должна научиться залезать в кресло, доезжать до входной двери и выбираться наружу. Ты же не парализована! Нельзя просто сидеть тут и ждать, пока кто-нибудь за тобой придет.

— Глупости! Откуда тут взяться пожару?

— Например, от той плитки рядом с кроватью — ты упорно отказываешься от нее избавиться.

Реклама на Forbes

— Эта маленькая штуковина? Я на ней разогреваю тушеную капусту. Никто не приносит мне еду, и поэтому мне приходится готовить самой.

Это была одна из любимых фантазий матери — о том, что ее морят голодом. Я ей готовила, поклонники постоянно присылали деликатесы на красивых подносах, соседи были готовы покупать продукты для знаменитой кинозвезды, горничная жаловалась, что Мадам не позволяет ей готовить, из Берлина поклонники присылали упаковки сосисок, которые она любила есть сырыми, из Швеции — маринованную сельдь. Счета за продукты доходили до пятисот долларов в неделю, но Дитрих продолжала убеждать всех, в том числе себя, что ее бросили, оставили умирать голодной смертью — одну!

<…>

Она позвонила мне четвертый раз за день:

— Милая, ты ни за что не угадаешь, кто мне позвонил. — Ее голос был таким молодым и бодрым, что я вспомнила о «юных девушках, собирающих землянику».

Реклама на Forbes

— Рейган? — Послушно спросила я (после того как она получила поздравления с днем рождения из Белого дома, он вошел в круг «своих»). Мне была знакома эта игра в «вопросы и ответы» — ее любимое занятие.

— Нет… но я звонила Нэнси. Та ее фотография в Match — она выглядит слишком худой. Я сказала ей, что у нее больной вид… Она была очень мила. Теперь у меня есть номер ее личного телефона. Ты не угадала.

— Берт? — Раз в год его одолевала ностальгия, и он звонил ей, обычно забывая о разнице во времени и заставая ее в те моменты, когда уже начинали действовать «Фернандо Ламас» и туинал, так что она становилась нежной, сонной и ласковой, что, в свою очередь, заново очаровывало Берта.

— Нет, но я видала фотографию этой его ужасной жены — она еврейка!

— Вообще-то Кэрол Байер Сейджер — прекрасный поэт…

Реклама на Forbes

— Этого не может быть. И все же, кто звонил?

— Хэпберн?

— Нет, и очень жаль! Тогда я могла бы ей сказать — как я ее люблю! Что за женщина! Столько лет с Трейси, и ни намека на скандал — но это благодаря MGM. Там они действительно защищали своих. Я слышала, что теперь она все время трясется… но позволяет, чтобы ее видели и даже снимается на телевидении! Должно быть, она богата — тогда зачем так выставлять себя?. . Так кто же мне звонил?

— Синатра? — У меня уже заканчивался список знаменитостей, и я просто гадала.

— Что? Этот старый пьяница? У него нет моего номера — а если бы он даже позвонил, я притворилась бы горничной.

Реклама на Forbes

Одна из навязчивых фантазий Дитрих заключалась в том, что она якобы способна изобразить любой акцент, и поэтому она постоянно притворялась испанской или французской горничной, которая отвечает на телефонный звонок, но не может произнести ни слова по-английски. Не узнать Марлен Дитрих, пытающуюся изменить свой голос, было невозможно, хотя она и сравнивала себя с Мэрил Стрип, нос которой ее ужасно раздражал — каждый раз, когда она видела ее фотографию.

— Сдаюсь…

— Кирк Дуглас!

— Кирк Дуглас?

— Да! Ни с того ни с сего! Откуда он узнал мой номер? Он был очень мил. Сказал, что пишет книгу… а я сказала ему, что больше не могу читать, и мы поговорили… Чудесный человек!

Реклама на Forbes

Когда книга вышла и выяснилось, что в ней мистер Дуглас пересказал их телефонный разговор, я зашла в убежище матери и увидела, что она рвет его портрет с суперобложки его книги — а от ее взгляда могло бы скиснуть молоко!

— А, вот и ты! Этот сукин сын написал обо мне в своей грязной книге, и даже о моем Фернандо Ламасе упомянул на той же странице, что и о Рейгане. Как можно ставить в один ряд свечи и президента! Я послала ему телеграмму. Сказала этому ублюдку, что я о нем думаю!

<…>

Мой муж уже много лет знал, что живет с «бомбой» в голове и эта бомба могла взорваться в любой момент — он перенес операцию на мозге, затем инсульт, но невероятное мужество и огромная воля помогали ему вести полноценную жизнь. В возрасте, когда мальчики выбирают подружку для выпускного бала в школе, мой младший сын столкнулся с угрозой рака, перенес серьезную операцию на легком, но смог вернуть себе жизнь и радость молодости. Моя свекровь прошла долгий и мучительный путь старческой деменции и угасания в нашем доме и так далее, и так далее, как сказал бы Юл. И какой же вопрос мне задавали чаще всего? «Как твоя замечательная мать?» Она-то была здорова как лошадь, если не считать того, что сама с собой сделала!

Такой навязчивый интерес людей к знаменитостям — тяжелая ноша. Те, кому выпала судьба нести этот груз с рождения, платят высокую цену. Меньшую в том случае, если слава заслужена героизмом или великими интеллектуальными достижениями, но те из нас, кто не обладает такой привилегией и понимает, что объект поклонения не достоин канонизации — пока не осознают, что там, где речь идет о славе и сопутствующей ей власти, для справедливости нет места, — кричат о своей заурядности, но затем умолкают, понимая, что это бесполезно. Даже смерть не может ничего изменить. Другие люди хоронят своих родителей, скорбят по тем или иным причинам, снова и снова пытаются разобраться в своих чувствах; забытое письмо, старая фотография, опустевшая комната — все это вызывает бурю эмоций, приглушить которые способно только время, пока они не исчезают навсегда. Наших призраков не оставляют в покое. Они бродят по бесчисленным хвалебным книгам, фотографиям, телевизионным экранам, по гигантским экранам кинотеатров, многократно увеличенные — они не умирают. Вечно живые. От этого непрерывного воскрешения, от этого бессмертия невозможно скрыться — признаки преследуют нас, вторгаются в повседневную жизнь, словно живые люди. Они вас всюду найдут. В искусстве материализации Дитрих не было равных. Ищете рамку для фотографии в любой стране мира? Чье лицо будет смотреть на вас с образцов, выставленных на витрине? Одно из ее любимых мест — магазины сувенирных открыток, где она в разных обличьях присутствует на длинных полках или на свернутых в трубочку плакатах. Другая ипостась полтергейста — ее голос, пробивающийся сквозь мелодию «Жизнь в розовом цвете». Он встречает вас в лифтах, преследует в супермаркетах, аэропортах, универмагах, отражается от кафельной плитки роскошных дамских туалетов, летит за вами через холлы отелей в самых экзотических странах. А еще есть шляпа в стиле «Дитрих», костюм в стиле «Дитрих», туфли в стиле «Дитрих»… — образ «Дитрих». Ни один день не может быть полностью свободным от Марлен Дитрих. Как себя чувствуют люди, мать которых никому не известна? Наверное, прекрасно.

Реклама на Forbes

Как выглядит и чем занимается дочь Марлен Дитрих | День за днем

Актриса и певица Марлен Дитрих входит в десятку величайших актрис голливудского кино. Она создала себе эффектный и запоминающийся образ, умела правило подать себя, знала, как выглядеть идеальной в кадре и на фотографиях. Передалась ли яркая внешность кинозвезды её единственной дочери Марии?

Марлен Дитрих

Марлен Дитрих

Мария Магдалена (Марлен) Дитрих появилась на свет 27 декабря 1901 года в Германской империи. Своего отца она почти не помнила, ей было всего шесть лет, когда он ушел из жизни. Семья Дитрих была весьма обеспеченной, девочка получила хорошее образование, учила иностранные языки, всерьез занималась музыкой. До 21 года она собиралась стать скрипачкой, но потом захотела изменить свою жизнь и решила стать актрисой. Она обучалась танцам, брала уроки вокала, и вскоре получила свою первую небольшую роль в фильме “Таковы мужчины”. Потом был немой кинофильм “Трагедия любви”, во время съемок которого она познакомилась с ассистентом режиссера Рудольфом Зибером, ему суждено было стать единственным законным супругом Марлен.

Марлен с мужем и дочкой

Марлен с мужем и дочкой

Через несколько месяцев после знакомства Марлен и Рудольф поженились, 13 декабря 1924 году у них родилась дочь Мария. Рудольф оставался законным мужем актрисы 52 года, но фактически их брак продлился всего несколько лет. Тем не менее он оставался её другом и сопровождающим, у неё не было от него тайн и секретов. Фактической женой Зибера была русская эмигрантка Тамара Матул. Тамара была сожительницей Рудольфа, гувернанткой Марии и “удобной” женщиной для Марлен. Зибер так и не решился развестись с Дитрих, и не разрешал Тамаре рожать. Для Тамары Матул такая своеобразная личная жизнь имела роковые последствия, свои дни она закончила в психиатрической клинике.

Тамара, Марлен и Рудольф

Тамара, Марлен и Рудольф

В 1930 году режиссер Йозеф фон Штернберг дал ей роль Лолы-Лолы в своем фильме “Голубой ангел”. Фильм и актриса имели невероятный успех. Марлен стала музой для Штернберга, именно он придумал для неё образ, который отличал её от других актрис. Дитрих приняла этот образ, и все свои силы направила на его поддержание, хотя с каждым годом это было всё сложнее. Марлен Дитрих покорила немало сердец, как мужских, так и женских. Среди её возлюбленных были Эрих Мария Ремарк и Жан Габен.

Марлен и Мария

Марлен и Мария

В 1976 году скончался Рудольф Зибер, к тому времени Марлен была очень больна, и больше не могла поддерживать совершенный образ. Не желая, чтобы поклонники видели её в неподобающем виде, она стала затворницей. Пятнадцать лет кинозвезда провела в своей квартире, единственным её средством с внешним миром был телефон. Она звонила свои знаменитым друзьям и знакомым, но чаще всего общалась с дочерью Марией и своими внуками.

Марлен и Мария

Марлен и Мария

В 1947 году Мария вышла замуж за Уильяма Рива, и родила ему четверых сыновей. Мария Рива тоже стала актрисой, но её карьеру по успешности и близко нельзя сравнить с той, что была у матери. Её сыновья не стали актерами, но связаны с кинематографом. Самым известным из них является Дж. Майкл Рива, он был очень востребованным художником-постановщиком и работал над такими известными фильмами, как: “Железный человек”, “Человек-паук”, “Джанго освобожденный” и многими другими.

Мария Рива и её книга

Мария Рива и её книга

Марлен Дитрих не стало 6 мая 1992 года, вскоре после этого её дочь выпустила книгу под названием “Моя мать Марлен Дитрих”. Книга содержала много подробностей личной жизни кинозвезды и многим показалась довольно скандальной. Мария писала, что мать считала её своей собственностью, и порой была невыносима. Она всегда играла какую-то роль и никогда не была сама собой. В 2005 году Мария Рива опубликовала ещё одну книгу о своей матери под названием “Ночные мысли”.

Мария Рива “Моя мать Марлен Дитрих”

М. Дитрих и М. Рива

* * *


Что бы ты ни делал для своих детей, в определенном возрасте они упрекнут тебя за это.
Единственное, на чем нужно настаивать, так это на изучении иностранных языков.
Это они тебе простят.


***

Люди смотрят на меня как на теннисный матч,
только водят глазами не слева направо, а сверху вниз.

Прочитала два тома воспоминаний дочери Марии Рива  о своей матери Марлен Дитрих. На русском языке книга вышла в издательстве Лимбус Пресс в Санкт-Петербурге в  1998 году. Не побоюсь сказать, что это интересная книга, описывающая подробности жизни знаменитой актрисы,  её мужа Рудольфа Зибера,  дочери Марии, её матери и сестры. Упоминаются и бабушка с дедушкой Марии со стороны отца, Рудольфа Зибера.

Я довольна, что прочитала этот двухтомник. Много раньше я читала биографию М. Дитрих Стивена Баха “Марлен Дитрих. Жизнь и легенда”, вышедшую в Смоленске в издательстве “Русич” в 1997 году. Многие факты совпадают. Но в  книге дочери раскрываются, кроме всего прочего, очень интимные подробности жизни  знаменитой актрисы, которые могут шокировать,  но однозначно ясно, что известные люди в быту причиняют много хлопот своим близким. Это оборотная сторона успеха. Но в двухтомнике помимо интимных подробностей жизни великой актрисы  много интересных фактов о кино, о выдающихся людях того времени, о писателях, актёрах и актрисах, композиторах и других людях, окружавших семью Марлен Дитрих. И немало юмора.

Часто говорят, что Марлен Дитрих умерла, прочитав эту книгу дочери от переживаний, от инфаркта. Умерла она 6 мая 1992 года. Книга вышла тоже в 1992 году  (Riva, Maria. Marlene Dietrich. — Ballantine Books, 1992). Но внук Марлен, снявший о ней фильм, говорил, что Марлен знала, что дочь пишет книгу, и часто звонила ей в Нью-Йорк, чтобы рассказать о каких-то фактах, подробностях, давала ей советы. Умерла она в 91 год, проведя до этого много лет в своей парижской квартире, не выходя из дома и, кроме того, не вставая с постели, так как уже не могла ходить.

М. Рива пишет:
“К началу 1982 года ноги окончательно отказали матери. Она не могла больше стоять – даже если бы захотела. Со своей всегдашней целеустремлённостью  она добилась того, чего хотела. Теперь у неё был прекрасный предлог, чтобы отгородиться от окружающего мира. Марлен Дитрих без её потрясающих ног? Это было просто немыслимо…такую правду нужно было скрывать в постели, за надёжными стенами.”

“Услыхав, что Дэвид Найвен умирает от поражения двигательных нервов, мать решила, что наконец-то нашлась подходящая и достаточно драматическая причина, объясняющая, почему она не может ходить, и сама себя  убедила, что у неё тоже “болезнь Лу Герига”.
— Знаете, у меня то же самое, что у Дэвида Найвена, — объявила она всем и написала Найвену об их “общей” беде. Дэвид с его беспредельным человеколюбием, несмотря на собственную ужасную трагедию, тратил свое драгоценное время на письма к ней, в которых всячески ее успокаивал. Найвен умер, Дитрих осталась жива  и продолжила управлять своим миром из своего личного бункера.”

А вот фантазии Дитрих о её собственных похоронах:

М. Рива пишет:

“У нее было много разных вариантов — все на свой лад уникальные и все абсолютно в духе Дитрих:
— Когда я умру… можешь себе представить, какой начнется переполох? Репортеры! Фотографы! Поклонники! Де Голль объявит этот день днем национального траура. В Париже невозможно будет достать номер в гостинице. Разумеется, всю организацию возьмет на себя Руди. С превеликим удовольствием! Нелли и Дот Пондел приедут, чтобы привести меня в порядок, наложить грим и причесать. Оба будут так рыдать, что буквально ослепнут от слез, и, конечно, не будут знать, что делать! Все эти годы, которые они провели со мной в “Парамаунте”, им было совершенно нечего делать — я все делала сама. Но теперь меня уже нет, и их работу за них никто не сделает, вот они и будут стоять, проливая слезы и размышляя, как бы приклеить искусственные ресницы и красиво уложить спереди волосы. Сзади не имеет значения — ведь я буду лежать.

Жан Луи примчится прямо из Голливуда и придет в ярость! Он-то думал, что наконец сможет надеть на меня грацию — ту, что я носила под сценическим платьем, — а тут Руди ему заявляет, что не позволит смотреть на его жену “в таком виде!” и что на мне будет “простое черное платье от Баленсиаги”. И еще Руди скажет, что только он один знает, как мне всегда хотелось выйти на сцену в маленьком черном платье… как у Пиаф.

Де Голль хотел, чтобы меня похоронили рядом с Неизвестным Солдатом около Триумфальной арки и отпевали в соборе Нотр-Дам, но я сказала: “Нет, я хочу у Мадлен”. В Париже это моя любимая церковь, да и шоферы смогут припарковать свои лимузины на соседнем сквере и, дожидаясь конца церемонии, выпить кофе у “Фошона”.

Мы возьмем орудийный лафет — вроде того, на котором везли Джека Кеннеди, когда его убили, — запряженный шестеркой вороных лошадей, а гроб будет задрапирован специальной трехцветной тканью от Диора.

Процессия двинется от площади Согласия и медленно пройдет по бульвару Мадлен до церкви в сопровождении всего Иностранного легиона — они будут маршировать под бой одного-единственного барабана… Жалко, что Купер умер, он бы мог надеть свой костюм из “Марокко” и присоединиться к ним… На тротуарах соберутся толпы беззвучно плачущих людей. Крупные парижские дома мод закроются, так что молоденькие продавщицы и белошвейки смогут пойти поглядеть на процессию и, обливаясь слезами, сказать свое последнее прости “Мадам”. Со всего мира съехались гомосексуалисты. Они проталкиваются сквозь толпу, норовя приблизиться к сильным и красивым легионерам. Ради такого случая все скопировали костюмы из моих фильмов и в своих боа из перьев и маленьких шапочках с вуалью похожи на меня в “Шанхайском экспрессе” Ноэл выглянет из своего автомобиля: ему хотелось бы к ним присоединиться, но он знает, что должен вести себя безупречно — и не остановится. Он написал специальный некролог о “Marlenach”, который, разумеется, сам прочтет в церкви, но настроение у него паршивое, потому что накануне они ужинали с Орсоном, и тот ему сказал, что он собирается показать целую сцену из “Макбета” и что Кокто ему сказал, будто он тоже прочтет что-то очень возвышенное — и притом по-французски!

Пока меня везут по улицам мимо скорбящих толп, в церковь начинают прибывать приглашенные. Руди стоит в специально сшитом у Кнайзе темном костюме, наблюдая за входом. На столе перед ним две полные коробки гвоздик — в одной белые, в другой красные. Каждому из входящих в церковь — мужчинам и женщинам — Руди вручает по гвоздике: красную тем, кто со мной спал, белую тем, кто говорит, будто спал, хотя на самом деле этого не было. Один Руди все знает!

Церковь набита битком. Красные с одной стороны, Белые — с другой. Смотрят друг на друга волками! Можешь себе представить: все пытаются разглядеть, у кого красная гвоздика — особенно женщины… Между тем Берт начинает мою увертюру, все в ярости, все безумно друг к другу ревнуют — точь-в-точь, как было при моей жизни! Фербенкс является в визитке, держа в руках письмо из Букингемского дворца… Ремарк в церкви так и не появился — напился где-то и забыл адрес… Жан с сигаретой “голуаз” в зубах прислонился к стене церкви — он отказывается войти внутрь… Над всем Парижем разносится колокольный звон…

Однажды я высказала предположение, что, наверно, было бы страшно эффектно, если бы вся 82-я воздушно-десантная дивизия во главе с генералом Гэвином спустилась на парашютах — каждый со своей гвоздикой…

Матери моя идея настолько понравилась, что она немедленно вставила этот эпизод в сценарий”.

Её экономка утверждала, что Марлен, возможно, приняла большую дозу снотворного, так как она вообще злоупотребляла большим количеством лекарств и даже наркотиков (амфетамин).

В книге Мария Рива пишет об   очень метких отзывах актрисы о её коллегах, которые часто были нелицеприятны. У самой Марии также очень много точных характерстик знаменитых личностей, с которыми она общалась благодаря матери. Вот, например,  о Ремарке:
Ремарк “напоминал актера из героической пьесы, который всегда стоит за кулисами и ждет, когда же наконец ему подадут нужную реплику. А ведь он писал книги, мужские персонажи которых воплощали все те силы, что в нем дремали, но никогда не складывались в законченный характер. Как раз самым очаровательным его качествам так и не суждено было обрести свое место в портрете совершенного человека. Не то чтобы он не знал, как встать с этим портретом вровень, — он считал себя недостойным такого совершенства”.

Нет, пересказывать всю книгу невозможно, но хочу сказать, что читается она легко. И хотя некоторые авторы утверждают, что Мария что-то приукрасила или насочиняла, не могу утверждать, тем более что в книге очень много писем, которые сохраняла сама Марлен или Руди и Мария.

Читайте сами, ведь для каждого важно своё собственное мнение.

Читать “Моя мать Марлен Дитрих. Том 1” – Рива Мария – Страница 1

Мария Рива

Моя мать Марлен Дитрих

Том 1

Всем, кто подтверждал мои воспоминания, вносил в них поправки, подвергал их сомнению или помогал вдаваться в детали — моя глубочайшая благодарность.

Всем, кто увидел результаты этого и все еще меня любит — моя вечная признательность.

Эта книга посвящается членам семьи Рива — большим, маленьким и тем, кто еще родится, — и Томи.

Марлен Дитрих в сцене из спектакля. 1926–1927 годы.

Шёнеберг

Он, надо думать, был великолепен! Прямой, как аршин проглотил; темно-синий кавалерийский мундир безупречного кроя, сидевший как влитой на мышцах натренированной фехтованием спины; холеное лицо, высокие скулы, яркие голубые глаза, чей блеск скрадывали тяжелые веки. «Постельные глаза» еще не были придуманы, но именно такими обладал Луис Отто Дитрих. В нем было все от прусского офицера, рожденного для аристократической жизни и привилегий. Он снял шлем, и золотисто-рыжие волосы — впоследствии публика назовет их у его дочери тициановскими — поймали блики послеполуденного солнца, сочащегося сквозь викторианское кружево штор в отцовской библиотеке. Известный повеса, Луис Дитрих привык получать выговоры от своего долготерпеливого отца.

Если ты раз и навсегда не покончишь со своими шлюхами, дождешься — пошлют за океан, и индейцы снимут там с тебя скальп!

Луису угрожали ссылкой в далекую Америку на растерзание индейцам так часто, что он смиренно стоял навытяжку перед отцом, сидевшим за столом, и пережидал очередное чтение морали. Не принимать же всерьез набившую оскомину угрозу! Будучи вторым отпрыском аристократической семьи, Луис знал, что ему не на что особенно рассчитывать в будущем и терять ему тоже особенно нечего. Положенный ему рождением чин обеспечивал его элегантной формой и — бесперебойно — выпивкой и партнерами по картам. Веселые девицы были неотъемлемой частью его жизни, как и сверкающая шпага на стройном бедре. Отличившись недавно во всех полковых учениях, предписываемых протоколом, он ощущал, что заработал воинские полномочия, которыми может гордиться Отечество, и теперь с чувством выполненного долга имеет право предаться любимому спорту. Луис знал толк в любовной игре: охота, гон, поимка — и жертва неизбежно сдается. Как голубоглазый сокол он лихо налетал на добычу, и девушки хлопались в обморок от желания стать трофеем.

— Черт возьми, Луис! Неужели тебе нечего сказать?

Невозмутимо, словно бубня катехизис, сын еще раз пообещал отцу, что исправится, защитит славное имя Дитрихов от любого намека на скандал, приложит все старания к тому, чтобы семья получила страстно желаемое — сына, которым можно по праву гордиться. Луис обворожил бы кого угодно. Ежемесячный ритуал «указания Луису на его ошибки» неизменно кончался рукопожатием, почтительным щелканьем каблуков, тостом за кайзера, запиваемым отличным шампанским из знаменитых отцовских погребов. Затем неисправимый Луис возвращался к своим занятиям по осчастливливанию прекрасной половины германского народонаселения.

Однако когда он перенес свои таланты на родительский дом и соблазнил одну из горничных, лопнуло терпение у его матери, и она взялась за дело сама никаких долгих разглагольствований и уж, конечно, никакого шампанского! Она объявила во всеуслышание: «Луис женится!»

Дитрихов призвали на семейный совет. Прибыл весь немалочисленный клан: братья, сестры, дядюшки, тетушки, кузины и кузены, — кто в пышных ландо, кто верхом на рысаках, кое-кто в даймлеровых «быстроходках», от которых шарахались лощеные лошади в упряжках. За покачиванием шляпок, подкручиванием усов, под звяканье мейсенского фарфора и звон баварского хрусталя перебирались достоинства всех наличествующих берлинских девственниц — так тщательно, словно изучалась военная цель. Началась кампания по подыскиванию невесты, способной «держать Луиса в узде» Но далеко дело не продвинулось. Вероятно, слухи о репутации Золотого Сокола просочились чуть ли не во все хорошие дома. Гордые прусские мамаши сомкнули ряды, напрочь отметая саму возможность внесения своих невинных дочерей в списки кандидаток на брак с таким скандальным субъектом. Пока семейство занималось поисками, Луис, по своему обыкновению, со вкусом предавался амурам и верховой езде.

Перечень невест свелся до минимума. Реально осталась некая скромная и даже не лишенная привлекательности дочь ювелира. Ее отец делал часы прекрасной работы, настоящие произведения искусства. Приданое за девицей предполагалось немалое, а ее семья почитала за честь отдать дочь за аристократа.

Вильгельмина Элизабет Йозефина Фельзинг была девушкой примерной. Она повиновалась матери, почитала отца и ничего не ждала от жизни — только возможности исполнить надлежащим образом свой долг. Не отличаясь особой красотой, она была неглупа и добропорядочна. В ее карих глазах порой прыгали чертики, но она редко позволяла себе подобную фривольность. Не то чтобы ей недоставало теплоты или душевности, — позже она оказалась способна на подлинную страсть, — но даже тогда, поставленная перед выбором, она неизменно отдавала предпочтение долгу. Впрочем, ничего странного — она была немка. Женщина викторианской эпохи, она знала свое будущее, что тоже ей подходило. Она достигла возраста невесты, и вскоре отцу предстояло передать ответственность за ее жизнь подобающему мужу. Она знала свое место в берлинском обществе — место дочери преуспевающего ремесленника. Йозефина, как ее называли, была отменно вышколена. Она знала обязанности хорошей жены: надзирать за слугами, лично присматривать за безупречностью складок на скатертях и салфетках, за еженедельной полировкой серебра, выбиванием ковров, за сменой на зиму и на лето оконных драпировок; она должна была проверять содержимое кладовой, составлять с поваром меню на каждый день, вышивать монограмму мужа на его белье, рожать ему наследников.

Ей как раз исполнился двадцать один год, когда Луис Дитрих, покорившийся судьбе, пришел с визитом вежливости в дом ее родителей. Стоя, как положено, рядом со своей горделивой матерью, Йозефина смотрела на приближающегося жениха. Его мужская красота пронзила ее, и, приседая в реверансе, вместо того чтобы опустить глаза, она не смогла оторвать изумленного взора от его лица.

— Фрёйлен Фельзинг, — пробормотал он, прикладываясь губами к ее холодной руке, и для этой чувствительной, но отнюдь не блестящей девушки время остановилось. Она полюбила его! Страсть, времени не подверженная, не задающая вопросов, необъяснимая, порой нежеланная — сквозь измены, кровавую бойню войны, даже после его смерти — до конца ее дней.

Она была в белом кружевном платье, в кашемировой накидке от зимнего холода. Фату придерживал традиционный миртовый венок, прочное кольцо которого обозначало ее девственность; девица викторианского времени в парадном убранстве. Луис, сменивший офицерский мундир на столь же франтоватую форму лейтенанта имперской полиции, высился подле нее в темно-фиолетовом с обильным золотым галуном. Они произнесли свои клятвы по англиканскому ритуалу. Стоял декабрь 1898 года; ей было двадцать два, ему — тридцать.

Они переехали в свой новый дом в Шёнеберге, фешенебельном городке под Берлином, где размещался полк Луиса. Название соответствовало месту: высокие тополя, цветущие сады, уютные площади, добротная архитектура, — весьма мило. Грациозно изогнутые уличные фонари недавно обрели электрические лампы; зеленые трамваи с открытыми площадками больше не нуждались в тягловой силе лошадей — отныне длинные электрические щупальца соединили их с новым столетием. Йозефина деловито, не по годам, осмотрела свою маленькую резиденцию. Все сияло, сверкало, отлично работало. Луис с умилением взирал на эту серьезную новобрачную, думающую только о том, чтобы угодить ему. В конце концов женитьба могла обернуться приятным разнообразием.

Мария Рива: краткая биография актрисы

Героиня данного материла – дочь Марлен Дитрих Мария Рива. Речь идет об американской актрисе. Ее отцом был Рудольф Зибер. Она родилась в 1924 году, 13 декабря.

Дебют

Будущая актриса при появлении на свет получила имя Мария Элизабет Зибер. Она родилась в городе Берлине. В 1930 году переехала в Лос-Анджелес вместе со своей матерью. После первой киноленты «Марокко», снятой в Голливуде, семья отправилась в Калифорнию. В 1934 г. Зибер вместе со своей матерью снялась в фильме под названием «Кровавая императрица». Мария сыграла маленькую Екатерину II.

Театр

Во период Второй мировой войны актриса получает образование в Голливуде в актёрской школе. Мария Рива блестяще сдает выпускные экзамены. В 1943 г. выходит замуж. Ее избранником становится Дин Гудман. Однако данный брак заканчивается разводом. Перед окончанием войны актриса вместе со своей матерью возвращается в Европу. Здесь они выступили на сцене Европейского театра в особой концертной программе, которую Марлен Дитрих играла перед войсками США.

Дальнейшая жизнь

Мария Рива в 1947 г. вернулась в США, второй раз вышла замуж. Ее избранником стал Уильям Рива. До 1948 г. в основном семья проживала в городе Нью-Йорк. У Марии и Уильяма родилось 4 сыновей.

Первым ребенком был Дж. Майкл Рива, родившийся в 1948 г. После его появления на свет пресса прозвала Марлен Дитрих гламурной бабушкой. Сын Марии – Джон Майкл Рива – стал художником-постановщиком. За работу над фильмом «Цветы лиловые полей» был номинирован на премию Американской киноакадемии. Работал над следующими фильмами: «Брубэйкер», «Обыкновенные люди», «Хэллоуин 2», «Приключения Бакару Банзая», «Балбесы», «Цветы лиловые полей», «Золотой ребёнок», «Смертельное оружие», «Новая рождественская сказка», «Танго и Кэш», «Стремящийся ввысь», «Несколько хороших парней», «Дэйв», «Норт», «Конго», «Ливень», «Шесть дней, семь ночей», «Дом ночных призраков», «Ромео должен умереть», «Ангелы Чарли», «Эволюция», «Стелс», «Затура», «В погоне за счастьем», «Человек-паук», «7 жизней», «Джанго освобожденный». Во время съёмок фильма в Новом Орлеане под названием «Джанго освобождённый» перенёс инсульт. Он не смог оправиться от болезни и в возрасте 63 лет умер.

Мария Рива, помимо съёмок на киносцене, играла в театрах. Выступила на Бродвее в 1954 г. В 1950 годы она участвовала во множестве телевизионных программ из Нью-Йорка. Они проходили в условиях прямого эфира. Она была награждена премией «Эмми» в 1952, а также 1953 годах, победив в номинации “Лучшая актриса”. В 1988 г. Мария сыграла роль в ленте Билла Мюррея под названием «Пародия духов». После этого она завершила актерскую деятельность.

В 2001 г. к столетию Дитрих был создан документальный фильм сыном Марии под названием «Белокурая Бестия». Картина была снята по воспоминаниям Марии Ривы. В 2005 году актриса опубликовала записи, мысли и стихи матери, которые были написаны в последний период ее жизни. Тогда она жила на авеню Монтень в своей Парижской квартире. Записи были изданы под заголовком «Ночные мысли». Книга стала бестселлером.

Сюжеты

«Кровавая императрица» – это псевдоисторический фильм, который был снят в 1934 г. Картину создал голливудский режиссёр Джозеф фон Штернберг. Фильм был снят компанией Paramount Pictures. В его основу положены мотивы истории жизни императрицы Екатерины II. Кроме Марии Ривы в картине снялись: Марлен Дитрих, получившая роль зрелой правительницы, Обри Смит, Луиза Дрессер, Сэм Джаффе, Джон Дэвис Лодж. Исторические события трактованы в фильме весьма вольно. София Фредерика является дочерью честолюбивой матери и немецкого принца. В Россию она привезена графом Алексеем как невеста престолонаследника Петра. Главная героиня пытается добиться любви Алексея, однако тот стремится покорить пожилую императрицу Елизавету. После ухода из жизни последней все меняется. Екатерина становится главой государства. Однако положение её неустойчиво. Муж в любой момент может избавиться от неё. Когда влияние императрицы превосходит власть мужа, Алексей хочет вернуть расположение дамы. Екатерина торжествует над врагами, однако разочаровывается в окружающих ее людях. Больше всего волнует её забота о своем коне. Декорации и реквизит фильма далеки от реальности. При этом в картине России, нарисованной Штернбергом, присутствует художественное своеобразие, которое происходит от немецкого экспрессионизма. Критики отмечали гротескные преувеличения и визуальные искажения. Мария Рива сыграла в этой картине юную будущую императрицу.

78. Дочь рассказывает о матери. Марлен Дитрих

Читайте также

СИМЕНОН ВСПОМИНАЕТ И РАССКАЗЫВАЕТ

СИМЕНОН ВСПОМИНАЕТ И РАССКАЗЫВАЕТ Летом 1939 года писатель Жорж Сименон, к тому времени широко известный во многих странах, поселился с женой и родившимся в апреле первенцем Марком в небольшом селении неподалеку от французского города Ла-Рошель. Здесь его застала вторая

12. Карпыч рассказывает…

12. Карпыч рассказывает… Наконец наступило рождество, которого Курбатов ждал со смешанным чувством опасения и надежды. В самые праздники из няндомского депо приехали шефы-комсомольцы. Они привезли в подарок венскую гармонь кинопередвижку. Курбатов радовался: вместе с

IV. Переезд в Петербург. – Инстинкт таланта. – Письмо к матери о петербургской жизни. – Значение матери в жизни Гоголя. – Просьбы к ней о материалах для сочинений. – Первые попытки в стремлении к известности. – Сожжение поэмы в стихах. – Выписки из нее. – Неудавшееся желание поступить в число актеро

IV. Переезд в Петербург. – Инстинкт таланта. – Письмо к матери о петербургской жизни. – Значение матери в жизни Гоголя. – Просьбы к ней о материалах для сочинений. – Первые попытки в стремлении к известности. – Сожжение поэмы в стихах. – Выписки из нее. – Неудавшееся желание

XVII. Письмо к С.Т. Аксакову из Петербурга. – Заботы о матери (Письмо к Н.Д. Белозерскому). – Письма к С.Т. Аксакову о пособиях для продолжения “Мертвых душ”; – о первом томе “Мертвых душ”; – о побуждениях к задуманному путешествию в Иерусалим. – Письмо к матери о том, какая молитва действительна.

XVII. Письмо к С.Т. Аксакову из Петербурга. – Заботы о матери (Письмо к Н.Д. Белозерскому). – Письма к С.Т. Аксакову о пособиях для продолжения “Мертвых душ”; – о первом томе “Мертвых душ”; – о побуждениях к задуманному путешествию в Иерусалим. – Письмо к матери о том, какая молитва

Рассказывает Евгений Симонов…

Рассказывает Евгений Симонов… Я помню, как в пятидесятые годы, когда вахтанговцы гастролировали в Одессе, огромная площадь перед гостиницей, где жила Целиковская, была заполнена людьми. Люди требовали ее появления, скандировали: «Люд-ми-ла!» Размахивали букетами цветов

Рассказывает Галина Коновалова…

Рассказывает Галина Коновалова… Целиковская появилась в училище в тридцать седьмом году, молоденькая и хорошенькая. И сразу обратила на себя внимание своей обаятельной внешностью и веселым задором. Жили они тогда с мамой бедно. Помню ее в оттороченном барашком

Рассказывает Людмила Максакова…

Рассказывает Людмила Максакова… Как воссоздать образ человека, который был частью твоей жизни, находился в сфере досягаемого, которому можно было позвонить, услышать любимый звонкий голос, шутливое приветствие? Она всегда начинала телефонный разговор: “Людмила

Рассказывает Зинаида Славина…

Рассказывает Зинаида Славина… С Людмилой Васильевной мне удалось познакомиться в самом начале существования нашего Театра на Таганке. Целиковская пришла на спектакль “Добрый человек из Сезуана” и по его окончании поздравила меня с большой удачей и добавила, что

Рассказывает Надежда Якунина…

Рассказывает Надежда Якунина… Какая она была?Она была искренним и преданным другом, отзывчивым и строгим. Я не умею тонко чувствовать талант актрисы — этот предмет я знаю плохо, но преклоняюсь перед ее талантом дружить, любить детей и жизнь во всех ее

Рассказывает Борис Поюровский…

Рассказывает Борис Поюровский… У каждого поколения — свои кумиры. Сегодня я хочу напомнить о человеке, который безусловно был кумиром не одного, а нескольких поколений. Во всяком случае, сороковые, пятидесятые и отчасти шестидесятые годы неразрывно связаны с именем

Рассказывает Марианна Вертинская…

Рассказывает Марианна Вертинская… Людмила Васильевна очень рьяно взялась за работу над спектаклем “Коварство, деньги и любовь”. В то время она уже мало играла в театре, ушли в прошлое ее любимые роли. Как человек творческий, безумно любящий свою профессию актера, она

Рассказывает Владимир Мотыль…

Рассказывает Владимир Мотыль… Слава юной Целиковской взлетела еще в сталинские времена, когда она сыграла целый ряд однообразных ролей. Впоследствии сама Людмила Васильевна относилась к ним иронически. Те фильмы — развлекательная драматургия, некое функциональное

Рассказывает Александр Алабян

Рассказывает Александр Алабян Эпиграфом к этой главе я мог бы привести любимое высказывание мамы — цитату из Ф. Кафки, которая могла бы служить эпиграфом ко всей книге о маме.”Стой под дождем, пусть пронизывают тебя его ста. гьные стрелы. Стой, несмотря ни на что. Жди

Глава 8. МЕССИНГ РАССКАЗЫВАЕТ

Глава 8. МЕССИНГ РАССКАЗЫВАЕТ — Я плохой рассказчик, — начал Мессинг, — но надо же когда-то попробовать рассказать все, что хранится в этом банке, — и он, улыбаясь, постучал себя по лбу. Своими длинными костлявыми пальцами, цепкими, как щупальца осьминога, достал из

Мария Синельникова рассказывает

Мария Синельникова рассказывает К концу восьмидесятых, когда уже не было в живых ни Зои, ни Павлика, и в доме в Большом Левшинском почти уже не осталось никого из первого поколения вахтанговцев, последняя из его учениц, народная артистка РСФСР Мария Давыдовна

Александра Ильф (дочь Ильи Ильфа) Дочь Ильфа и Петрова

Александра Ильф (дочь Ильи Ильфа) Дочь Ильфа и Петрова ИЗ ДОСЬЕ: «Илья Ильф (настоящие имя и фамилия — Иехиел-Лейб Арьевич Файнзильберг). Журналист, писатель, фотограф. Самый знаменитый роман писателя — «Двенадцать стульев» — был создан в соавторстве с Евгением Петровым.

Мария Рива “Моя мать Марлен Дитрих”: jessaminne — LiveJournal

 
 Обычно воспоминания родственников о звёздах-это не что иное как развенчание “мифа о легенде”. Дочь Марлен Дитрих, великой Марлен, легендарной Марлен просто показала настоящую жизнь своей матери.

Она пишет: “… Это вечное наше нежелание возражать, автоматическое принятие на веру не подтвержденных фактами устных и письменных высказываний “живых легенд”, – так же, впрочем как и неживых,-меня просто бесит. Очень многие люди, а в их числе и те, кто славится своим умом, как будто наделены природным отвращением к одной вещи. Им не хочется повнимательнее присмотреться к внешнему блеску, копнуть поглуюже то, что на поверхности выглядит как чистое золото; и не подумаешь даже, что основание из глины.Страх перед свержением рукотворных богов-действительно, мощное чувство…”

“…. К знаменитостям постоянно приковано всеобщее внимание-жить под прицелом тысячи глаз очень нелегко. Те же из нас, кто попадают в их число только по своему рождению, дорго за это расплачиваются. Одно дело, если человек прославился благодаря своему героическому поступку или выдающемуся интеллектуальному достижению, и куда хуже нам, знающим, что объект почитания не всегда достоин какнонизации: пока мы не усвоим, что там, где дело касается славы и сопутствующей ей власти над другими людьми, нет места справедливости, мы тщетно кричим о своей непричастности, а потом умолкаем, осознав, что протестовать бесполезно. Даже смертьне меняет ситуации….”

Зато очень интересно описаны моменты съёмок и подготовки к ним. Поведение Дитрих во время её романов с различными мужчинами. Читать было очень интересно на самом деле. И я согласна с Марией Ривой-не сотвори себе кумира. Ведь звезды потому и звезды что мы их такими сделали, мы признали их достойными “быть  звездой”.

Интервью Марии Ривы о своей матери.
Ресурс, посвященный Марлен Дитрих
Статья Джорджил Армани, посвященная Марлен

Марлен Дитрих “Размышления”

Добавила в список на прочтение “Размышления”. Будет интересно сопоставить с воспоминаниями дочери. Хотя догадываюсь что из этого выйдет 🙂

Дочь Марлен Дитрих раскрывает, что звезда скрывает неприглядную правду чтобы стать великой звездой в этих чрезвычайно блестящих и непоколебимых мемуарах, переизданных через 25 лет после смерти ее матери, требовалось всепоглощающее чудовище.

Мать Марии изо всех сил старалась подавить любые чувства обычной человечности и доброты.Дитрих никогда не был спонтанно теплым. Она никогда не смеялась. Ледяные взгляды были ее специальностью.

‘Моя мать была королевской особой. Когда она говорила, люди слушали. Когда она двигалась, люди смотрели». Она ни разу не стояла в очереди, «даже на паспортном контроле», и «всегда поражалась», видя нормальных людей в людных местах, таких как аэропорты или вестибюли отелей, насколько они уродливы.

Дитрих был ужасным эгоистом, который «редко ни с кем не разговаривал». Это потребовало бы определенного интереса к чужому мнению».

Прокрутите вниз, чтобы увидеть видео 

Мария Рива, единственный ребенок актрисы Марлен Дитрих (на фото), вспоминает свою мать в переизданных мемуарах через 25 лет после ее смерти

Тем не менее ее дочь по-прежнему способна оценить мастерство, легенда о Марлен, которая остается: «Сверкающий взгляд, невероятное тело, гипнотический взгляд из-под этих знаменитых закрытых век» в таких фильмах, как «Голубой ангел», «Шанхайский экспресс» и «Дьявол — это женщина».

Рива правильно описывает эффект «искусственной пышности» — бисер и пайетки, перья белой цапли, шелковые чулки, белый шифон и горностаевые пальто в полный рост. Волосы Дитрих будут подсвечены сзади, чтобы придать им ореол. Никто из слышавших его не забыл усталый от мира, шепелявый тевтонский голос, «такой печальный, такой полный тоски».

В своих фильмах, а в последнее время и в концертах она воплощала эротическую томленность, угрюмую озлобленность. Часто одетый в цилиндр, белый галстук, фрак и брюки, «Дитрих достиг образа гибридной сексуальности задолго до того, как это стало приемлемым».

Сегодня она остается стойким приверженцем женщин-подражателей и трансвеститов, когда они растягивают: «Снова влюбляюсь, что мне делать?» с немецким акцентом.

Она родилась в 1901 году в Берлине, дочь прусского офицера Луи Эриха Отто Дитриха, погибшего на Восточном фронте в Первой мировой войне. отдается командам, изречениям».

Темперамент Марлен должен был немного отличаться, хотя она была более артистичной.Она поступила в Академию актерского мастерства Макса Рейнхардта, решив стать «известной актрисой театра». Она блеснула своими длинными ногами в спектаклях и кабаре, и особенно ей нравились тщательно продуманные костюмы — мир фантазий, контрастирующий с преобладающей нищетой и инфляцией Веймарской республики.

Марлен вышла замуж за помощника режиссера Рудольфа Зибера в 1923 году в возрасте 22 лет. Он потворствовал ее бесчисленным романам и собирал любовные письма, которые она получала. играя воров», 22-летняя актриса вышла замуж за помощника режиссера Рудольфа Зибера в 1923 году.Руди немедленно отошел на второй план, потворствуя бесчисленным делам своей жены, собирая любовные письма, которые она получала — рогоносец и менеджер.

Хотя они так и не развелись, в конце концов его сослали на куриную ферму в долине Сан-Фернандо. Его давняя тайная спутница Тамара Матул была вынуждена сделать аборт, «чтобы гарантировать, что никакой скандал не запятнает чистоту брака моей матери». Когда Тамара попыталась покончить жизнь самоубийством, Дитрих «обвинил жертву в том, чем она сама манипулировала».

В берлинских киностудиях Марлен познакомилась с Йозефом фон Штернбергом, своим главным наставником, который снял ее в нескольких фильмах, начиная с «Голубого ангела». «Он нашел женщину, которую искал», — говорит Рива.

Фон Штернберг сделал Дитриху десятки изматывающих дублей, и между ними образовалась садомазохистская связь.

«Как будто его пальто обладало волшебной силой», — вспоминает Рива, — ее мать «погладила его перед тем, как повесить».

Фон Штернберг открыто находился в семейном доме.К тому времени Руди был чем-то вроде дворецкого.

В 1953 году Дитрих начала карьеру певицы в ночном клубе. Однако за кулисами ее здоровье пошатнулось из-за курения.

Такова откровенность этой великой книги, сексуальной неудовлетворенности и нимфомании Дитрих уделяется огромное внимание. Список любовников обширен — Морис Шевалье, Фрэнк Синатра, Майкл Уайлдинг, многочисленные Кеннеди, Юл Бриннер и принц Уэльский. «У меня это получается лучше, чем у Уоллис Симпсон, — хвасталась Марлен.

Трусики, которые JFK сорвал с нее, она оставила себе на память. Как мы узнали, ее «самым охраняемым и ценным достоянием» был набор для самостоятельного аборта под названием «Ледяная вода и уксусный душ». Дитрих был наглядным уроком распущенности, перерастающей в откровенную развратность.

После успеха «Голубого ангела» в 1930 году Дитрих был приглашен в Голливуд компанией Paramount.

Riva великолепно напоминает о утраченной роскоши первоклассного путешествия на автомобиле Pullman и океанском лайнере, мраморные вестибюли, инкрустированные золотыми раковинами морских гребешков, парадные залы из сияющего хрома и скатерти из кружева шантильи.Дитрих не был впечатлен. «Она принимала все атрибуты богатства как нормальное дополнение к славе».

Тем не менее, у нее были свои маленькие причуды. Например, Марлен боялась микробов, поэтому чистила туалеты и умывалась мощными моющими средствами и антисептиками.

МАРЛЕН ДИТРИХ: ЖИЗНЬ Марии Ривы (Pegasus Books, 27,99 фунтов стерлингов)

Несмотря на то, что она стала гражданином США в 1939 году, манеры Дитрих всегда были нацистскими; Эрнест Хемингуэй (еще один поклонник) называл ее «Братицей».Она была ужасающей расисткой и «не любила черный цвет, кроме как в одежде». Находясь в больнице, она отказалась от лечения чернокожих медсестер. Она также была антисемиткой. «Я отдала им свою страну, и что теперь я получила?» — сказала она. «Магазины закрыты на Йом-Кипур».

Во время войны она развлекала американские войска — слишком буквально. Она спала с солдатами и ловила крабов.

Как мать она была предсказуемым кошмаром. Марлен не нравилось, что у Марии были друзья или даже сближалась с собакой.Внимание должно было быть сосредоточено на Марлен и только на ней одной — до такой степени, что Мария в раннем взрослом возрасте прошла болезненные фазы алкоголизма, нулевой самооценки и отчаяния.

В 1953 году Дитрих начала карьеру певицы в ночном клубе. Однако за кулисами ее здоровье пошатнулось. Курение вызвало у нее прогрессирующий атеросклероз, и она стала инвалидом из-за серии падений, усугубляемых растущим алкоголизмом и зависимостью от обезболивающих.

Общественность никогда не знала о лечении, которому она подвергалась.«Ни один человеческий изъян не должен омрачать совершенство легенды, которой была Марлен Дитрих». ноги иссохли, волосы беспорядочно острижены в пьяном угаре, зубы почернели и затрещали».

Вы чувствуете, что ей нравится описывать Марлен Дитрих как «жалкое существо». Как будто «основная мерзость моей матери» наконец-то раскрылась.

Звезда, умершая в 1992 году в возрасте 90 лет, превратилась в убогое существо, «источающее запах выпивки и разложения».

Это не столько киномемуары, сколько острый готический роман.


 

Маргиналии Марлен Дитрих | The New Yorker

Актриса Марлен Дитрих провела последние десять лет своей жизни прикованной к постели, в своей квартире на авеню Монтень в Париже, отказываясь видеться со старыми знакомыми и избегая фотографов. В своей биографии Дитрих ее единственная дочь, Мария Рива, писала, что ноги ее матери «сохли.Ее волосы, беспорядочно подстриженные в пьяном угаре ножницами для кутикулы, были выкрашены красками». Она окружила себя плитой, телефоном, скотчем и книгами.

Марлен Дитрих накопила огромную коллекцию книг на трех языках, оставив рукописные заметки на многих из них. ФОТО ЧЕРЕЗ REX / SHUTTERSTOCK халтурщики к столпам западного канона. Она потребляла поэзию, философию, романы, биографии и триллеры — на английском, французском и своем родном немецком языке.Когда она умерла в мае 1992 года, ее внуку Питеру Риве было поручено убрать из ее квартиры почти две тысячи книг, многие из которых поступили в Американскую библиотеку в Париже.

Саймон Галло, бывший заведующий фондами библиотеки, недавно сказал мне, что всего несколько часов отделяют первый телефонный звонок Ривы от прибытия грузовика с книгами к задней двери библиотеки. Часть коллекции Дитрих была передана Музею кино в Берлине, а некоторые предметы, такие как ее личные копии «Майн кампф» и первые издания Сесила Битона, были проданы частным коллекционерам.Многие книги, подаренные Американской библиотеке, были просто помечены экслибрисом и пущены в обращение. С 2006 года студенты все еще могли ознакомиться с личным экземпляром Дитрих «Собрание сочинений Шекспира».

Дитрих писала стихи — книга ее стихов была отредактирована ее дочерью и опубликована в 2005 году под названием «Nachtgedanken» («Ночные мысли»). В более поздние годы она часто писала, прикованная к постели, и ее стихи были адресованы Рональду Рейгану, СПИДу и потере возможности использовать свои знаменитые ноги.В ее книжную коллекцию входят книги Бодлера, Рильке и множество именных книг поэта Алена Боске, родившегося в Одессе и выросшего в Брюсселе, чья жена Норма была секретарем Дитриха с 1977 по 1992 год. Вскоре после смерти Дитриха Боске опубликовала воспоминание о десятилетиях телефонных разговоров с ней под названием «Марлен Дитрих, une amour par phone».

Пожалуй, самые трогательные книги в коллекции — тома Гете Дитриха. В своей автобиографии она говорит об «обожествлении» Гёте в интернате; после ранней смерти отца она смотрела на Гёте как на отца.«Моя страсть к Гёте, наряду с остальным моим образованием, заключила меня в замкнутый круг, полный твердых моральных ценностей, которые я сохранила на протяжении всей своей жизни», — писала она. В своих экземплярах его книг Дитрих отмечала интересующие отрывки маленькими крестиками и листами, вырванными из блокнота с красной печатью: «Не забывай».

Книги Дитрих полны маргиналий. Обычно она нацарапала его по-английски и красными чернилами. Внутри экземпляра «Сцены любви», книги в мягкой обложке, рассказывающей историю Лоуренса Оливье и Вивиан Ли, она пишет: «Это, без сомнения, худшее произведение, которое я когда-либо видела.В романе П. Д. Джеймса «Невинная кровь» она вставила еще одну записку «Не забывай», на этот раз под этой фразой написав «зануда». Она взялась за перо на страницах книги о норвежской актрисе Лив Ульманн: «Кому какое дело?» На первой странице романа Энтони Берджесса 1980 года «Силы земные» над печально известным первым предложением («Это был день моего восемьдесят первого дня рождения, и я лежал в постели со своим катамитом, когда Али объявил, что архиепископ пришел в увидимся»), она написала: «Вот тогда я и перестала читать.”


COURTESY THE AMERICAN LIBRARY


Но наиболее активно она проявляла активность на полях книг, обсуждая свою молодость и карьеру. Биография, которая, кажется, вызвала наибольший гнев, — это биография Чарльза Хайэма, в которой есть обширные заметки, написанные пером трех цветов, и такие восклицания, как «Все ложь», «Неправда», «Почему я всегда ношу костюмы Karrierte и серые чулки?» и «Я ненавидел кошек всю свою жизнь!»

В выпуске «Собрания писем» Хемингуэя она разметила демонстративное письмо Хемингуэя его жене Мэри.Хемингуэй и Дитрих познакомились на океанском лайнере в 1934 году и вели тридцатилетнюю сексуальную переписку, которая закончилась только его самоубийством в 1961 году. Река и в деревьях», «Добрый лев» и «Верный бык». Однажды он написал, что эти двое стали «жертвами несинхронизированной страсти». Хотя их письма были провокационными, а Хемингуэй однажды описал образ Дитрих «пьяной и обнаженной», их близость была, по словам ее внука Питера Ривы, «мозговой.В ее личном немецком словаре есть только одно подчеркнутое слово — выражение ласки, которым Хемингуэй обращался к ней в своих письмах: «краут».

Дитрих дошла до того, что подписала трехстраничную заметку в ретроспективной книге о своем фильме «Голубой ангел». В записке она вспоминает, как Генрих Манн, по роману которого был снят фильм, дал режиссеру Йозефу фон Штернбергу «plein pouvoir» «внести все изменения, которые он хотел» в персонажей и историю, чтобы сделать фильм.Здесь, как и везде, можно увидеть, что Дитрих была не просто реакционной в своем чтении: она была занята последними попытками придать форму записи, отвечая на «фактические» изображения своей жизни и работы в надежде исправить положение. Мария Рива пишет, что ее мать писала о своей жизни «по капле франка», всегда стремясь заняться «настоящей любовью своей жизни», самой. Несмотря на то, что она была прикована к дому и умирала от почечной недостаточности, печально известная замкнутость Дитрих продолжала совершенствовать свое наследие, уверенная, что люди будут ломать голову над ее словами и вещами в течение десятилетий.

Жизнь ее дочери – Марии Ривы – Статья и обзор

О КНИГЕ:

Безумно занимательная, Мария Рива в ярких подробностях раскрывает богатую жизнь своей матери. Начиная с детства Дитрих в Берлине, мы встречаем энергичную, дисциплинированную и амбициозную молодую актрису, чья собственная мать приравнивала сцену к миру бродяг и воров.

Дитрих быстро прославилась на берлинской сцене в 1920-х годах благодаря своему остроумию и бисексуальной сексуальности, а также носила цилиндр и фрак, которые произвели революцию в наших представлениях о красоте и женственности.Дитрих оживает на этих страницах во всех своих воплощениях: как муза, артистический соавтор, добросовестная кинозвезда, кассовый яд, возлюбленная, жена и мать.


Она противостоит нацистам и воодушевляет американские войска, в конечном итоге заработав Медаль Свободы Конгресса. Были ее творческие отношения с Йозефом фон Штернбергом ( Голубой угол , Марокко , Шанхайский экспресс ), Колетт, Эрихом Марией Ремарком, Ноэлем Кауардом и Коулом Портером, а также ее пьянящие романы.В свои последние годы она сделает себя невидимой, посвятив себя бессмертию своей легенды.

Марлен Дитрих: Жизнь запечатлела эту сложную и удивительную женщину. Биография ее матери, написанная Марией Ривой, обладает глубиной, размахом и резонансом романа и передает убежденность и страсть замечательного сюжета.


ПОСЛУШАЙТЕ ОТРЫВОК:


МОЙ ОБЗОР:


Марлен Дитрих: Жизнь Марии Ривы
Моя оценка: 4 из 5 звезд

Марлен Дитрих: Жизнь Марии Ривы — издание Pegasus Books 2017 года.

Недавно я прочитал «Марлен» Ч. В. Гортнера, относящуюся к категории «биографических романов». По большей части это было хорошо сделано, но я не мог не задаться вопросом, какие части были правдой, а какие вымыслом. Итак, я решил найти научно-популярную биографию легендарной актрисы и наткнулся на эту, написанную дочерью Дитрих, Марией Ривой. Эта книга была первоначально выпущена, я думаю, в 1992 или 93 году, но была переиздана и также доступна в цифровом формате.

Я отложил эту книгу в библиотеке в качестве предварительной версии и получил копию гораздо быстрее, чем ожидал.Я не хотел читать две книги на одну и ту же тему так близко друг к другу, но в данном случае это могло сработать в мою пользу.

Тем не менее, я был немного обеспокоен, потому что это книга, написанная дочерью Марлен, Марией Ривой, а не профессиональным биографом. Я не в восторге от книг о мести, написанных озлобленными детьми голливудских звезд. «Mommie Dearest», казалось, положило начало тенденции, которую я нахожу довольно неприятной, но люди, кажется, не могут насытиться ею.

Но по большей части эта книга была очень хорошо принята, поэтому я решил попробовать.

Итак, как это было?

Во-первых, эта книга составлена ​​из множества личных документов, таких как дневники, телеграммы, письма и фотографии. Они включены сюда в неотредактированном виде и говорят сами за себя, но Рива добавляет свои личные воспоминания об этих событиях, давая читателю интимный взгляд на женщину, стоящую за легендой.

Предварительные знания о Марлен помогли мне немного быстрее ориентироваться в книге, так как я уже был знаком с некоторыми затрагиваемыми темами, но это очень объемная книга, и для ее изучения потребуется немного времени.Тем не менее, я нашел ее легкой для чтения, и, кажется, она подтверждает многое из того, что было освещено в книге Гортнера.

Мария действительно реалистично изобразила свою мать, обнажая темную сторону взросления со знаменитой и гламурной актрисой для матери, отдавая дань уважения той невероятной эпохе времени и всем этим невероятно талантливым людям, тенденциям и конечно, несколько скандалов.

Кому-то может показаться, что видение Марии ее матери в некоторых местах резкое, но, почитав еще немного о Марлен, я бы сказал, что она, вероятно, была близка к истине.Я воспринял это не иначе как точное описание жизни с Марлен Дитрих. Она сдулась? Преувеличивать? Вероятно, в какой-то степени она выставляла себя на посмешище своей властной и эгоцентричной матери. Если бы я уже не воспринимал Марлен в менее чем лестном свете, я мог бы счесть версию событий Марии неприятной, но я нашел ее искренней и правдоподобной, несмотря на неловкость ситуации.

Но, на мой взгляд, ничего шокирующего здесь не было.В то время как Марлен была новаторской, не боялась бросать вызов нормам общества, извлекая выгоду из своей уникальности и создавая репутацию благодаря своей профессиональной жизни, это защищало ее от зондирования любопытных поклонников, которые только хотели верить в ее гламурный образ, готовый выглядеть наоборот или игнорировать все, что может бросить вызов этому тщательно сконструированному впечатлению.

Как следует из названия, книга в первую очередь о Марлен, но она также и о Марии, и ее переживания и чувства протекают по страницам, так что мы видим ее благоговение, ее любовь к Америке, ее собственную борьбу за независимость от матери сильная личность и требования, и то, как ей удалось создать свою собственную личность.

Хотя у некоторых может быть другое мнение о тоне этой книги, я не думаю, что вы можете читать эту книгу, не замечая негодования Марии, но я думаю, что она пыталась смягчить его, чтобы она еще не выглядела как еще один горький голливудский ребенок, наживающийся на успехе своей матери. Несомненно, воспоминания Марии задели некоторых больших поклонников Марлен, которые предпочли бы «голливудский» образ реальности, в то время как другие будут в восторге, увидев развенчание мифической репутации Марлен.

Мое личное мнение о Марлен таково, что она была полностью сосредоточена на себе и не была по природе своей материнской, но она жила на своих условиях, и вы могли либо увянуть под ее властью, либо поддаться ей, либо бороться с ней, но это не имело никакого значения для нее так или иначе. Она была такой, какая она была, и ну, я не чувствовал, что она была наполнена большой глубиной, а была очень мелкой, и поэтому эта книга только углубила это мнение. Единственной областью, в которой Марлен удалось что-то вернуть, была работа, которую она проделала во время Второй мировой войны, и, насколько я понимаю, это самый значимый вклад, который она сделала в своей жизни.

Это мнение у меня сформировалось до того, как я начал эту книгу, и я думаю, что эта книга подтверждает это суждение.

Тем не менее, я до сих пор восхищаюсь тем вкладом, который Марлен внесла в кино, мне нравился ее образ, ее стиль, весь гламур, тайна и непримиримый подход к сцене и кино.

Но, как говорится, Голливуд — это по большей части дым и зеркала, и эта книга напомнит вам эту старую поговорку, если у вас когда-либо возникали сомнения.

В целом, книга хорошо организована, информативна, и хотя я знал, чего ожидать в некоторых отношениях, она все же была очень поучительной, несмотря на хитрый фактор «мщения».

ПОЛУЧИТЕ ЭКЗЕМПЛЯР ЗДЕСЬ:

https://www.amazon.com/Marlene-Dietrich-Life-Maria-Riva-ebook/dp/B06XXVDHGS/

https://www.barnesandnoble.com/w/marlene-dietrich-maria-riva/1125829616

ОБ АВТОРЕ:


Мария Рива родилась 13 декабря 1924 года в Берлине, Германия, как Мария Элизабет Зибер. Она актриса, известная по фильмам «Скрудж» (1988), «Алая императрица» (1934) и «Студия 1 в Голливуде» (1948).

The Dietrich Mystique – The New York Times

Мисс Рива мастерски обыгрывает точку зрения своего инсайдера. Ее родители, Марлен и Руди, ласково называли друг друга Мутти и Папи с момента ее рождения и оставались доверенными лицами на протяжении всей своей жизни. Мать Марии обычно называла ее «Дитя» и в целях рекламы скинула ей годы, начиная с 6 лет, когда она присоединилась к своей матери в Голливуде.

Дитрих, очевидно, жонглировала своими любовниками с достижениями французского фарсера.Причудливым образом, на рассвете фон Штернберг (или кто-то другой) ускользала из любого арендованного голливудского особняка, в котором она жила в то время, возвращалась, звонила в парадную дверь и садилась завтракать знаменитой яичницей-болтуньей Дитрих, и все это так Ребенок не знал. Дитя многое знало.

Вместо того, чтобы ходить в школу, она сопровождала маму в студию. Большая часть книги посвящена деталям дизайна костюмов и освещения, но также и фильмы Дитрих. Через некоторое время детский взгляд г-жи Ривы начинает раздражать.Когда Дитрих навещает Колетт и Гертруду Стайн, запуганная юная Мария ничего не помнит об их разговорах. Тем не менее, иногда г-жа Рива пишет так, как будто она полностью помнит разговоры десятилетней давности. Многие из них имеют тон неуклюжего разъяснительного диалога. Дитрих жалуется на Эрнста Любича: «Он думает, что я буду делать все, что он скажет, только потому, что он крупный комедийный режиссер, а теперь глава Paramount».

Тем не менее, г-жа Рива имеет большие преимущества перед любым другим биографом, особенно потому, что она может цитировать из дневника, который Дитрих вел с юности до старости, и из огромного количества писем, написанных ею и к ней.Одной из привычек Дитрих было передавать свои любовные письма мужу, который хранил их все.

Дневник показателен, потому что это работа такой поразительной банальности. Когда Дитрих сильно влюбляется в Юл Бриннер — ей было около 50, ему было около 30 — дневник полон подростковых восклицаний, таких как «Он не звонил» и «Чувствую, что потерял «Его» навсегда. Нет смысла жить. ” Неудивительно, что в своей заведомо недостоверной автобиографии «Марлен» Дитрих вообще отрицала ведение дневника.

Мисс.Рива пишет, что ближе к концу жизни Дитрих использовала этот дневник, чтобы создать образ жалеющей себя заброшенной старухи. К тому времени она пристрастилась к таблеткам и алкоголю, а после падения и перелома бедра в 1979 году она «улеглась спать на всю оставшуюся жизнь». Мисс Рива говорит: «Теперь, когда она потеряла сознание, она уже лежала бы в мягком, безопасном месте. Ни разу ей не пришла в голову возможность бросить пить вместо этого». Откуда г-же Риве знать, что пришло или не пришло в голову ее матери, является одним из тех маленьких вопросов, о которых она никогда не беспокоится.

Дочь Дитриха: свидетель обвинения

Сила тщательно выстроенного образа Марлен Дитрих была так велика, что даже теперь, когда пыль уже давно должна была осесть, она всегда мгновенно ассоциируется с суровым гламуром своего расцвета – этим тщательно загримированным, искусно освещенным и умело развернутое сценическое создание – и почти никогда с убогими обстоятельствами ее конца или ее многочисленными личными недостатками, особенно как жены и матери.

ietrich жил долго, почти целый век. Она родилась в 1901 году и умерла в возрасте 91 года в 1992 году. К тому времени она уже много лет не покидала своей парижской квартиры. Падение в 1979 году оставило ее с переломом бедра и отказом вставать с постели – видимо, там она могла лучше пить, не рискуя упасть на что-то твердое, если потеряет сознание.Она почти никого не видела, хотя часами разговаривала по телефону, готовила на плите, поставленной рядом с кроватью, и использовала лиможский кувшин вместо ночного горшка. Кровать представляла собой беспорядок из грязных, взлохмаченных простыней; в нем были завязаны бутылки с таблетками и выпивкой. Рядом был дневник, который она вела, куда записывала жалкие подробности своей повседневной жизни: «Ничего не слышала от Марии», «Нет еды», «Нет еды». “в полном одиночестве”.

За исключением того, что «Мария», ее дочь от Рудольфа Зибера, утверждает, что многое из того, что она написала, было ложью.Что она манипулировала до конца, пытаясь сохранить свою посмертную репутацию так же, как создала свою живую легенду.

Все это и многое другое — на самом деле, гораздо более зловещее — исследуется в убийственных подробностях в книге «Марлен Дитрих: жизнь», написанной Марией Ривой, впервые опубликованной в 1992 году и теперь переизданной в юбилейном 25-летнем издании.Рива описывает свою мать, голливудскую икону и звезду многих замечательных фильмов, в том числе «Голубой ангел» и «Прикосновение зла» с Орсоном Уэллсом, с жестокой точностью, подробно описывая «крепкую плоть ее свисающих бедер… ее когда-то прозрачная кожа стала пергаментом». источает запах выпивки и человеческого разложения», и обвиняя свою мать во многих травмах своей собственной жизни, включая изнасилование в подростковом возрасте няней-лесбиянкой — то, чего, как она утверждает, Дитрих хотела, — хроническое отсутствие чувства собственного достоинства и ее неудачный брак в 18 лет.Она вышла замуж, чтобы сбежать от матери, а когда это не сработало, начала пить. Позже, обсохнув, но ей некуда было идти, она переехала к любовнице отца, сама ведя своего рода тайный полужизнь из боязни не понравиться Марлен, затем вернулась домой и даже иногда делила постель с матерью.

Совершенно очевидно, что это были запутанные и трудные отношения, характеризовавшиеся тем, что Рива описывает как крайнюю холодность со стороны ее матери — все воображение, изобретательность и энтузиазм Дитрих, казалось, предназначались для исполнения созданной ею роли.Среди ее многочисленных любовников были Морис Шевалье, Дуглас Фэрбенкс-младший, Эдит Пиаф, Кирк Дуглас, Юл Бриннер, Джо Кеннеди, Джон Ф. Кеннеди, возможно, и Джо-младший, Фрэнк Синатра и Эдвард, принц Уэльский («Я могу сделать это лучше, чем Уоллис). Симпсон», — однажды похвасталась она), и это только самые известные. Все они управлялись и манипулировались в угоду Марлен, и часто накладывались друг на друга, что, должно быть, было довольно близко к французскому фарсу. Мужчины были трофеями, которыми нужно было собирать и хвалиться. Спустя годы после ее романа с Джоном Ф. Кеннеди она хранила трусики, которые он, по-видимому, сорвал с нее, однажды сделав их для своего зятя, второго мужа Марии, она «держала их у него под носом, говоря: «Запах.Это ему. Президент Соединенных Штатов. Он – был прекрасен».

Однако ее общение с дочерью, похоже, не требовало даже такого уровня производительности. Как мать она была равнодушной, лишенной чувства юмора, вечно величественной и полностью одержимой собой. «Ребенок не приносит вам ничего, кроме неприятностей», — так бестактно ответила она на известие о первой беременности Ривы.Она восхищалась тем, «какими уродливыми» были нормальные люди, избегала их везде, где только возможно, и наслаждалась только теми отношениями, в которых ее беззастенчиво обожали.

Закрывать

Марлен Дитрих с дочерью Марией в 1928 году.Фото: Иманьо/Getty

Марлен Дитрих с дочерью Марией в 1928 году. Фото: Imagno/Getty

Детство Ривы прошло на съемочной площадке больше, чем в школе, ей не разрешали дружить, даже домашняя собака не одобрялась, потому что она отнимала слишком много ее внимания, и с шестилетнего возраста ей приходилось притворяться, что она быть моложе, чтобы не состарить мать.

И все же эти двое каким-то образом держались вместе, так что в конце концов, когда все остальное отпало, осталась только Мария, несущая предвзятое бдение у хаотичного изголовья матери, разбавляющая виски в последней, жалкой попытке контролируйте выпивку, добавив «Мария здесь» в дневник своей матери, но в следующий раз, когда она придет, ее слова будут вычеркнуты.

Огромная сила книги, насчитывающей колоссальные 787 страниц, заключается в доступе Марии к дневникам Марлен, которые она вела с тех пор, как была ребенком в Германии (хотя в своей собственной, баснословно ненадежной автобиографии она отрицала, что когда-либо имела дневник), и множество любовных писем, которые она получала на протяжении всей своей жизни, которые, что необычно, она отдавала на хранение своему мужу.

Картина, которая вырисовывается из собственного рассказа Марлен, действительно изображает кого-то особенно поглощенного собой с самого раннего возраста и хорошо осведомленного о своем влиянии на других, особенно на мужчин; она говорит о мальчиках, от которых она «без ума» с 10 лет или около того, и описывает одежду, которой она восхищается или которую хочет. Там, где она упоминает женщин — свою мать, свою сестру, разных тетушек, — обычно без умиления и особого интереса.Они явно играют эпизодическую роль в истории ее жизни.

Видео дня

Лена, как ее окрестили, родилась в 1901 году в Берлине, дочь лихого прусского офицера и более тихой и скромной девушки, на которой он женился, когда его многочисленные печально известные подвиги с женщинами запятнали его репутацию до такой степени, что он больше не был родители тщательно воспитанных барышень рассматривали его как подходящий материал для мужа.

Марлен была второй дочерью, и красавицей с рождения.Ее отец, которого она обожала и который беззастенчиво поддерживал ее, был убит во время Первой мировой войны, оставив семью почти без денег, пока ее мать снова не вышла замуж. Тем не менее, на фоне резко растущей инфляции по всей Веймарской республике царила бедность, и Марлен, как она называла себя с 16 лет, была полна решимости подняться и выбраться из нее.

Она училась в Актерской академии Макса Рейнхардта и к 20 годам зарекомендовала себя как трудолюбивая, желающая и талантливая в физическом перевоплощении в любого персонажа, которого она играла.Она начала получать эпизодические роли в фильмах, несмотря на то, что ее мать отвергала актеров как «бестолковых, играющих на бубне воров», и перевоплощаться в звезду, которой была Марлен Дитрих. Когда ей было 22 года, она вышла замуж за Рудольфа Зибера, помощника режиссера. Мария, ее единственный ребенок, родилась годом позже. Они остались женаты, хотя Дитрих с самого начала был неверен, а иногда и шокирующе соучастником. Выдумка о том, что он был ее мужем, была полезна для того, чтобы держать в страхе слишком внимательных любовников и сглаживать общественный имидж Дитрих в Америке.Да, было известно, что она была роковой женщиной, людоедкой и сексуально ненасытной, а между тем рядом с этим шла красивая история, что она была еще и, в своем роде, женой.

Из-за этого, хотя у Зибера на протяжении многих лет была собственная партнерша Тамара Матул, не могло быть публичного скандала, тем более отсутствие беременности, и поэтому Матул, по словам Ривы, был вынужден сделать несколько абортов, чтобы сохранить вымысел. живой.В конце концов, у нее случился нервный срыв, и она попыталась покончить с собой, в чем Марлен ее горько обвинила.

Встреча

с режиссером Йозефом фон Штернбергом стала настоящим поворотным моментом в жизни Дитрих. Он, кажется, мгновенно понял ее как лично, так и профессионально — сняв ее в нескольких фильмах, в том числе в основополагающем «Голубом ангеле», — и сыграл важную роль в добавлении довольно садомазохистской остроты, которая обострила ее игру.Вот где появился полностью сформировавшийся Дитрих: глаза с тяжелыми веками и понимающее, даже насмешливое выражение лица, низкий хриплый голос и вызывающе двусмысленная сексуальность.

У них много лет был роман: фон Штернберг открыто жил в семейном доме, а Зибер выступал в роли дворецкого. Дитрих был очень очарован фон Штернбергом, и Рива вспоминает, как ее мать гладила его пальто перед тем, как повесить его, «как будто [оно] обладало магической силой».

Звонок из Голливуда стал прямым следствием «Голубого ангела», и в 1930 году Дитрих переехала туда по контракту с Paramount Pictures и сняла ряд успешных фильмов, в том числе «Марокко», в котором она облачилась в белый галстук и поцеловала женщину. – весьма провокационная для того времени – и Блондинка Венера. Она была голливудской аномалией, позволяла себе гораздо более темный и наглый образ, чем любая из доморощенных звезд, все еще застрявшая в исполнении ролей здоровых возлюбленных.Таким образом, она сразу выделилась, и поклонники обожали ее.

Отношения Дитрих с Германией после ее отъезда, особенно после прихода к власти нацистов, были сложными. Она утверждала, что они предложили ей вернуться, но она категорически отказалась. Вместо этого она отказалась от своего немецкого гражданства — и в результате ее ненавидели на родине — была в авангарде голливудских военных действий и внесла щедрый вклад в фонды, направленные на помощь евреям в бегстве.И все же она была способна на антисемитские шутки: «Я отдала им свою страну, и что я теперь получаю?» однажды она сказала: «Магазины закрыты на Йом-Кипур» — и была откровенно расистской по отношению к чернокожим американцам, отказываясь позволить чернокожим медсестрам ухаживать за ней в больнице.

После войны Дитрих дергала за ниточки, чтобы попасть в концлагерь Берген-Бельзен, потому что, по ее словам, она верила, что ее сестра Элизабет находится там.Вместо этого она обнаружила, что ее сестра и ее муж, хотя и находились в Бергене, работали на группу, поддерживающую нацистов. После этого она начала публично отрицать существование Элизабет. Однако Рива излагает эту историю совсем по-другому, утверждая, что ее мать хорошо знала, что Элизабет не было в лагере, но намеренно предложила это, чтобы вызвать сочувствие и утвердиться на правильной стороне американского общественного мнения, в то время, когда немка могла работали против нее.

В «Марлен Дитрих: Жизнь» есть много таких моментов, когда рассказ Ривы не совпадает с общепринятым мнением, но собственная версия Дитрих о ее жизни настолько корыстна и субъективна, что это неудивительно.Между ними нет монополии на истину.

Однако, хотя трудно не заметить злобное удовольствие, которое Рива испытывает, когда описывает свою мать в более поздние годы ее жизни как «жалкое существо», говоря, что ее «основная мерзость» наконец-то раскрывается, на самом деле, в описании длины ее мать пошла, чтобы попробовать и продолжить играть славную роль Марлен Дитрих – корсеты и жгуты, макияж и парики, уловки и уловки и чистая решимость быть красивой и желанной – она ​​оставляет нас аплодировать, а не плеваться .Несомненно, Дитрих была ужасной матерью и, возможно, вообще не великим человеком, но она была — и остается — идеальной экранной иконой, бесконечно большей, чем жизнь.

«Марлен Дитрих: Жизнь» Марии Ривы опубликована издательством Pegasus Books

Доступ запрещен

Доступ запрещен

Better World Books заблокировал ваш IP-адрес.Если вы считаете, что вас заблокировали по ошибке, свяжитесь с нашей службой поддержки клиентов ([email protected]) и укажите следующие данные:

.

У вас нет доступа к www.betterworldbooks.com.

Владелец сайта мог установить ограничения, препятствующие доступу к сайту. Обратитесь к владельцу сайта за доступом или попробуйте снова загрузить страницу.

  • Идентификатор луча: 6f55b8b7ecb89d37
  • Отметка времени: 2022-04-02 01:16:51 UTC
  • Ваш IP-адрес: 85.249.27.96
  • Запрошенный URL: www.Betterworldbooks.com/-id-9780394586922.aspx
  • Номер ссылки на ошибку: 1020
  • ИД сервера: FL_87F435
  • Агент пользователя: Mozilla/5.0 (X11; Linux x86_64; rv:33.0) Gecko/20100101 Firefox/33.0

Воздействие COVID-19

Из-за влияния COVID-19 на нашу способность осуществлять международные поставки, в настоящее время мы не можем осуществлять доставку в следующие страны:

  • Ангола
  • Азербайджан
  • Боливия
  • Босния и Герцеговина
  • Ботсвана
  • Бруней
  • Камерун
  • Кабо-Верде
  • Каймановы острова
  • Чад
  • Чили
  • Острова Кука
  • Коста-Рика
  • Куба
  • Демократическая Республика Конго
  • Эквадор
  • Эстония
  • Фиджи
  • Французская Гвиана
  • Французская Полинезия
  • Гамбия
  • Гватемала
  • Гайана
  • Гаити
  • Ирак
  • Кирибати
  • Кыргызстан
  • Лаос
  • Либерия
  • Ливия
  • Мадагаскар
  • Малави
  • Мавритания
  • Маврикий
  • Молдова
  • Черногория
  • Новая Каледония
  • Панама
  • Парагвай
  • Перу
  • Республика Конго
  • Республика Конго
  • Руанда
  • Сейшелы
  • Сьерра-Леоне
  • Южная Африка
  • Южный Судан
  • Судан
  • Таджикистан
  • Танзания
  • Тимор-Лешти
  • Тонга
  • Туркменистан
  • Уганда
  • Уругвай
  • Узбекистан
  • Венесуэла
  • Йемен
  • Зимбабве

Внук Марлен Дитрих Питер Рива вспоминает отношения с актрисой

Когда зазвонил телефон Марлен Дитрих, ее внуки знали, что нужно вести себя прилично.«Моя бабушка была дома, готовила обед или помогала. Когда зазвонил телефон, мы знали, что нельзя называть ее «Месси» — так ее прозвали в семье. Она мгновенно станет Дитрих… Ее тело, ее телосложение изменятся, когда она ответит на звонок», — Питер Рива рассказывает эксклюзивно Closer Weekly в газетных киосках.

Родившаяся в Берлине исполнительница, чей гламурный образ помог ей стать одной из самых высокооплачиваемых актрис 1930-х годов, всегда старалась подавать хороший пример своим внукам.«Если бы ты заболел, она бы первая сварила суп и узнала, в порядке ли ты», — говорит он. «Но она никогда никому не покровительствовала. Это было частью ее этики. Она никогда не пыталась быть выше кого-либо, но старалась показать на своем примере, как можно быть лучше».

Moviestore/Shutterstock

Родившаяся в аристократической семье, Марлен была продуктом просвещенной веймарской культуры, которая процветала в Берлине перед Второй мировой войной. «Это было важно для понимания того, кем она была», — объясняет Рива. «Когда кто-то начинает дискриминировать другого человека, будь то раса, цвет кожи или религиозные убеждения, это было для нее анафемой.Подростковые мечты Марлен об игре на скрипке были разбиты из-за травмы, поэтому она стала активным участником театра в стиле водевиля той эпохи, где обрела новые свободы. «Все доступные молодые мужчины были убиты [во время Первой мировой войны], поэтому она танцевала с женщинами», — говорит Рива. «Иногда она одевалась как мужчина, иногда как женщина. В то, что было необходимо для развлечения в то время, была встроена андрогинность».

В 1930 году Марлен вернулась к своим берлинским годам, переодевшись в мужской смокинг в своем первом американском фильме «Марокко», который произвел фурор.К тому времени она уже была на пути к тому, чтобы стать международной звездой, которую нацистская партия хотела видеть на своей стороне. «Ей предлагали фактически стать королевой Германии, — говорит Рива. «Она была вежлива. Но в тот момент, когда она смогла противостоять им, она сделала это, став гражданином США в 1939 году».

Марлен эмигрировала в Америку со своим мужем Рудольфом Зибером, помощником режиссера и отцом их дочери Марии. Пара, поженившаяся в 1923 году, оставалась в браке до его смерти в 1976 году, хотя они были неверны друг другу.Ходили слухи, что у Марлен были романы с голливудскими звездами, включая Гэри Купера, Дугласа Фэрбенкса-младшего, Джеймса Стюарта и Юла Бриннера, но ее внук отмечает, что прочная любовь ускользала от нее. «Моя бабушка могла по 10 раз в день влюбляться в песню, в красивый цветок, в мужчину, в женщину — у нее были романтические школьные увлечения», — говорит он. «Но я думаю, что суматоха ее времени лишила ее возможности по-настоящему узнать, что такое любовь».

То же самое было и в ее отношениях с дочерью Марией.«[Марлен] действительно не понимала, как любить собственную дочь», — говорит Рива, объясняя, что средства общения его бабушки, хотя и «неплохие», могут быть «авторитарными». Тем не менее, «любовью всей ее жизни была моя мать».

Марлен ушла из общественной жизни в 1975 году, после того как сломала ногу во время выступления.

Похожие записи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.